Армяне москвы знакомства add topic

сайт знакомства армян add topic

армяне москвы знакомства add topic

знакомства датинг ру add topic love 4ik ru знакомства знакомства для всех . знакомства + в испании армянские знакомства москвы знакомства для. гей bdsm знакомства online • знакомства москва 16 лет threads • знакомства для обмена книгами • знакомства владикавказ интим девушки любовь. Среди уехавших в те годы, объединенных общим маркером «бакинцы», было множество тех, кого идентифицировали как армян.

Армяне неоднократно совершали террористические акты против тюрок. Однажды армяне убили моего друга, работавшего в посольстве Турции в Вене.

После этого я начал борьбу с ними, написал книгу об армянском терроризме. Австрийский ученый остановился на грязных методах, используемых на протяжении веков армянами в пропагандистской работе, привел факты об их фальшивых действиях, отметил необходимость объединения усилий и проведения последовательной работы для разоблачения этой провокации.

армяне москвы знакомства add topic

Он также подчеркнул недопустимость незаконного заселения армянами территорий Азербайджана, находящихся под оккупацией. Мы должны решительно пресечь это Мы должны довести эту правду до всего мира и доказать, что Нагорный Карабах является исконной территорией Азербайджана.

Бакинские Армяне: Этническая Идентичность в Контексте Повседневности

Во все времена турки и азербайджанцы подвергались геноциду со стороны армян В году под руководством Степана Шаумяна был осуществлен геноцид против азербайджанцев. При помощи большевиков армянские дашнаки переименовали один из живописных уголков Азербайджана - город Ханкенди в Степанакерт.

армяне москвы знакомства add topic

Вместе с тем он подчеркнул важность работы по распространению правды о резне азербайджанцев в году, о Ходжалинской трагедии, карабахском конфликте. Да я в поступила. Первый курс проучилась так с фамилией отца — С. В 18 лет считаешься совершеннолетней. Фамилию пришлось менять и матери, и им обоим это все же удалось. Но смена фамилии девичья фамилия матери не привела к избавлению информантки от рока неудобной этничности, преследовавшего ее затем долгие годы. Здесь следует заметить, что это противостояние, вылившееся в войну, воспринимается только через события, непосредственно повлиявшие на жизнь информанта и случившиеся в столице.

Прежде всего речь идет о погромах. Ни один из моих информантов не стал пускаться в какие-либо разглагольствования о событиях в Карабахе или в Армении. О многих событиях погромов N рассказывала мать, и сейчас она вспоминает самое запомнившееся из этих историй следующим образом: Как в советское время это было, когда все люди… выкинули там какую—то импортную вещь смеетсякакую-то, и все ее купили.

То же самое, наверно, и это произошло. У меня только одна мысль была, что я сейчас пройду мимо нашего блока и посмотрю… У меня уже не было никаких сомнений, что это нас разбомбили, разгромили. Я даже уже не обращала внимания на то, что несут и другие вещи. А я только свои искала, и в каждой вот этой самой я искала подтверждения тому, что мне не нужно сейчас заходить в блок, а пройти мимо.

Просто убедиться, что это из нашего блока. Мира, в котором этничность не играла большой роли, а люди, как и вещи, так или иначе, но были объединены одной, советской идентичностью. Общей беды советского человека, бакинца, а уже потом армянина или. Ее собственные воспоминания о времени погромов весьма рельефны, но нас сейчас будет интересовать выдвинутый нами в ходе исследования тезис о том, что активных фигурантов погромов нельзя слишком поспешно определять как озлобленную толпу, целиком состоящую из беженцев.

Одни спасали, помогали выжить. Другие, пользуясь случаем, пытались нажиться. Поэтому еще раз подчеркну, что жесткая идентификация погромщиков только с беженцами неубедительна. Участие или неучастие в данных массовых действиях во многом определялось только личной порядочностью актора.

Армяне России (часть 1)

В истории одной семьи, которой не удалось избежать погрома, фигурируют соседи, которые помогали спастись и те, кто стремился нанести урон, причем, зачастую и не рассчитывая на материальную выгоду, а только на эмоциональные преференции.

Они меня тоже как-то оберегали, опекали. В институт со мной ходили, обратно, и. Вдруг вышла наша соседка. Как раз она была вот такая, бывает такие лячярки, хаясызки скандалистка, наглая — С. Она, в общем, больше криком, ничем другим она, конечно, не испугает, но все равно это неприятно.

И вдруг нам на встречу, вот эта Г. Она вернулась, что если какие-то вещи остались, где-то она уже у каких-то знакомых остановилась после разгрома. Это было до 20 числа январь г. Теперь это уже после 20 числа. У них осталась совершенно открытая квартира, кто хочешь заходи, что хочешь бери. Так или иначе, но погромы миновали информантку, хотя в ее повседневную практику пришла привычка жить вне квартиры и даже республики.

Как и многие другие моменты, ныне презентируемые как наиболее тяжелые, она пережила в России, куда на короткие отрезки времени уезжала к сестре. Этот страх попасть под каток погромов стал одним из первых явлений, обозначивших значимость этничности в повседневности. Жизнь заметно изменилась, частые отъезды сменялись пребыванием на родине, но теперь уже под присмотром доброжелателей друзей, хороших знакомых или одноклассников.

И здесь в ее жизни в полную силу заработали агенты воспроизводства этничности. При этом распознать этническую принадлежность позволяли именно документы, которые выступили первичными индикаторами аскриптивной идентичности. Рассуждения же об особенной внешности, демонстрирующей этничность актора, в данном конкретном случае, не становятся определяющими в момент рефлексии по поводу повседневных трудностей.

Подобную же ситуацию мы встречаем и в случае с N. Моя свекровь сразу определила. Вот она не знала, но сразу сказала. В любом случае вот, например, когда наша бабуля умерла, мамина мама, сейчас она лежит на этом кладбище армянском — С.

Во-первых, мы без мужиков.

армяне москвы знакомства add topic

Еще на это кладбище пойти. Повесить афишу, что ты идешь к русской бабушке на кладбище. Все-таки один раз мы, ну, мама там сны видела. Ну, в общем, скучала. Бабуля умерла в году, в принципе это все вот так вот свежо.

Мы пришли к ней, пока стояли, пока цветы туда-сюда… Тоже, да, один прицепился к. Сама уже мне говорит: Конечно, мы тоже ушли и больше никогда не ходили, до тех пор, пока это вот так, как сейчас не улеглось на таком уровне, и пока мама не нашла таких знакомых, у которых тоже, там вот рядом кто-то похоронен.

Что же касается случая на кладбище, то повод усмотреть в информантке армянку можно легко понять через особенности места встречи. Так или иначе, но особенную роль в жизни N сыграли именно документы.

Паспорт, как это было показано выше, ей удалось достаточно безболезненно заменить на новый, в котором фигурировала уже девичья фамилия матери. В принципе, например, я поменяла. Но у меня зачетка, в которой никто не собирается скрывать этого, потому-то всем на это наплевать.

Они просто взяли и зачеркнули в зачетке сверху мою фамилию. Я начинаю все это стирать, я начинаю все это замазывать и. Приходишь на другой экзамен.

Среди педагогов были не просто многие, которые цеплялись, но очень многие. Зачем так сильно зачеркнута фамилия? Это вообще, лучше возьми и уходи. Кроме того, что пускай это будет два на экзамене, пускай это будет отчисление с института. Кроме того, моральное, то, что ты испытываешь в этот момент, это большего уже не надо, понимаешь? При первой же попытке изменить документ, информантка сталкивается с проблемой узнавания в ней армянки. Речь идет именно о повседневной практике неприятных встреч и разговоров.

Однако ничто не стало непреодолимой преградой в деле приобретения высшего образования, и институт она успешно окончила. Нет также оснований считать, и сама информантка об этом говорит, что подобные выяснения причин изменения фамилии всегда заканчивались идентификацией ее как армянки.

Здесь все решает внешняя сила, с волей которой приходится смириться. Уровень конфликтности повседневных практик в данном случае напрямую зависит от необходимости повторных контактов с властью, [24] которая может обладать неудобной информацией, помноженный на добрую или нет волю конкретного чиновника, располагающего данным властным ресурсом. Хотя навязанная идентичность, как правило, приходит в повседневность через власть, но сама власть всегда персонифицирована.

Закон может насколько угодно жестко оговаривать равноправие граждан, но повседневная практика в силу реалий армяно-азербайджанского противостояния и привычки мыслить категориями коллективной ответственности предполагает свободу действия и убежденность в собственной безнаказанности властной персоны.

Метод действенный настолько, насколько часто информант вынужден контактировать с конкретным актором, [25] облеченным тем или иным властным ресурсом, а также насколько последний способен через публичность привлечь к участию в акции осуждения любого представителя общественности, эмоционально переживающего сопричастность нации, находящейся в условиях неудачно разворачивающегося противостояния.

Попадание в подобную ситуацию демонстрирует следующее воспоминание из студенческой жизни. Я сдавала книгу в библиотеку, в библиотечном зале. Все документы, которые у меня на руках были, я поменяла так: Зачетку я так поменяла или что там было, ну комсомольский билет.

Я не могу, как называется в библиотеке это штука, я же не могу ей сказать — вытащи и напиши мне новый. Я вообще не могу ходить в библиотеку, я просила, чтобы мне брали книги. Потому что она тоже высказала мне при. Да, он в библиотеке об этом узнал. Они оказались какими-то знакомыми. Она ему сказала и меня показала.

Иногда это одноклассники, в какой-то момент парень, испытывавший теплые чувства, затем муж, но только в связи с данным инцидентом она вспоминает о том, что родные для ее безопасности наняли профессиональных охранников.

В очередной раз инцидент такой. Просто я не знаю, как они ему объяснили, что они ему сказали. Один раз это все-таки. Они завели его в пустую аудиторию. Я не знаю, что там было и. Эта история, тем не менее, имела продолжение, что демонстрирует нам степень зависимости от проблемы узнавания аскриптивной этничности информанта. И как раз это было после института, когда я уже закончила, не помню, куда я ездила и. Но часто я именно на метро ездила.

И получалось так, что я приходила, спускалась в метро, и он там стоял. И конечно это всегда был такой напряг. Но интересно то, что, рассказывая об этом случае из студенческой жизни, она пускается в рассуждения о возможных стратегиях преодоления конфликта, возникающего после узнавания. А кто об этом знает.

Круг людей уже, конечно, меняется. Там, где ты заполняешь анкету, где ты можешь это избежать, ты это не заполняешь и все. Ну, по крайней мере, кому нет необходимости, зачем я должна это не просто говорить, афишировать. Даже делиться этим не хочется.

Nachtlenzen

Следует расшифровать эту необходимость молчания. Трудно представить повседневную практику, при которой каждое новое знакомство должно сопровождаться озвучиванием этничности. Эта социальная прослойка особенно сузилась после массовой эмиграции конца х—начала х. И так очень настоятельно сказал, я сам поговорю с твоей мамой, позвонил, сказал, вы вообще не должны волноваться.

Хотите я буду там, абсолютно не испытывая ко мне никаких ни чувств. Он гораздо старше. Вы должны, не знаю, то-то ит. Ты знаешь, я когда работала здесь, уже мы случайно с ним столкнулись, он пришел к нему директору фирмы, в которой она работала — С.

Он стал приходить к нему в офис на работу. Он… одним вздохом, одним словом, одним, я не знаю, жестом не дал понять, что он знает, кто я, что я, там и. Вновь мы возвращаемся к документам, которые несут в себе неудобную информацию, вносящую дисгармонию, в казалось бы уже отлаженные повседневные практики. Она звонит домой и говорит: У тебя какая фамилия была раньше? По телефону я ничего не стала ей говорить. Но когда мы пришли забирать эту справку, она чуть ли не дралась со.

И она, вот я клянусь, я не вру, взяла эту справку села на нее и сказала: И мы с ней чуть не подрались. Она ее вытащила, мы обругали друг друга, как хотели — я за то, что она потрепала мне нервы, она за то, что я обладательницей этой фамилии была, со всеми оскорблениями и все.

Этот случай иллюстрирует выдвинутый нами тезис о власти, ограниченной коррупцией. Будущий муж — одна из веских причин, по которым она предпочла остаться в Баку, а не уехать. Он не выглядит защитной стеной, отделявшей N от ненужных расспросов.

Более того, воспоминания, относящиеся к началу х годов и связанные с мужем, также демонстрируют нам опасения по поводу возможного разоблачения этничности. Это, по сути, вновь возникающее ощущение, что аура фатальности национальности будет сопровождать ее всегда, если это происходит и при муже-азербайджанце и при русской фамилии в паспорте.

Потому что он не хочет идти. Не потому, что я не хочу его, не потому, что он идейно там воображает, он не хочет идти туда! Ну, тогда собирали так, что в дверь не просто постучались и ушли, а ломились и ломали и все.

И я боялась не за то, что его в армию заберут, хотя я не хотела. Я боялась, что кто-нибудь скажет, что мало того, что он в армию не идет, а что у него жена вот. Она боится за мужа, теперь уже нелюбимого человека, а не за. Мать пенсионерка и из дома не выходила.

Хотя многие считают, что я деловая и пробивная, но это не.

Бакинские Армяне: Этническая Идентичность в Контексте Повседневности | Böll SOUTH CAUCASUS

А до этого слишком трудно. И не было пути.

армяне москвы знакомства add topic

А как там получится, я не знала и боялась остаться без крыши над головой. Потом в самые тяжелые моменты, я как раз встречалась с Т. Я могла ее взять и уехать. Каждый отъезд не был связан с моим желанием.

А для меня очень важно ощущение своего родного дома. Мне ничего там не нравилось. А сейчас вот Д. Может я такой человек, не знаю. Когда не хочешь, все плохим. Этот финал истории N как бакинки закономерен, и для многих, по-прежнему остается единственно возможным.

В республике в основном остаются только те армянки, которые состоят в браке с азербайджанцами, решительно нежелающими уезжать. В связи с этим, изучая ситуацию с бакинскими армянами, имеет смысл обратиться к объяснительной модели Роджерса Брубейкера о постимперской ситуации и разъединении народов. Основные миграционные потоки обмена населением между Арменией и Азербайджаном уже прошли, но постепенный исход, как мы видим, армян, русских, евреев или украинцев все еще продолжается.

Но вместе с тем, в Азербайджане, и именно в последние годы, возник миф о как минимум 30 тысячах армянах, проживающих в стране. На бытовом уровне увлеченность цифрами допускает и количество в 50 тысяч армян.